?

Log in

...Не листайте эти страницы в тщетной надежде отыскать крохи правды о мире – ибо правды здесь нет, и мира этого нет, а есть лишь боль и память, память и боль.
…Не листайте эти страницы, стремясь отвлечь себя чужой ложью о том, что было и чего не было – ибо за ложь эту дорого плачено, дороже, чем за правду, и поздно теперь порицать, утверждать или сомневаться.
…Не листайте эти страницы от нечего делать, ибо воистину страшен тот час, когда человеку нечего делать, и идти некуда, и обрыв манит лишь тем, что он – обрыв.
…Не читайте написанного, потому что слова – ширма, темница, оковы, в которых бьется недосказанное; и меня не слушайте, когда я кричу вам об этом, потому что и я связан словами, как все; не слушайте меня, не слушайте, не…
И не верьте мне, когда я говорю вам об этом.
...Не ищите здесь прошлого – его здесь нет; но не ищите и будущего. Несколько дней, горсть минут – вот они, и это настоящее, наше с вами настоящее, которое мы зачастую упускаем, предпочитая вспоминать или загадывать.
Прошлое уже закончилось, каким бы подробным оно ни казалось, а будущее еще не начиналось – и, пожалуй, никогда и не начнется. Давайте немножко поживем сегодня, сейчас, сию минуту, и тогда вы наконец сможете почувствовать не то, что мы были или будем, а то, что мы – есть.
Лучше вслушайтесь, и тогда обязательно, за очередным поворотом дороги, вы услышите…
Среди бесчисленных светил
Я вольно выбрал мир наш строгий…
Вслушайтесь, пожалуйста – вы обязательно услышите, если только не махнете рукой и не пройдете мимо. В конце концов, ведь это было так давно, и где-то там, за небесами…
© Г.Л. Олди
Mask

Два, ноль, один, шесть.

Новый год начинается с того, что никто не помнит себя самого. 

Пожалуй впервые за многие годы я встретил праздник именно так, как всегда и мечтал - без суеты и нарочного веселья. Рядом были только тот, с кем я действительно хотел встретить и провести будущий год. Я не ломал голову на тему никому не нужных подарков. Не пыхтел весь день и добрую половину ночи над салатами. Не наряжал ёлку, чувствуя себя бездарным абстракционистом.  

Я пил чай, ел мандарины, смотрел сериалы. И пожелал себе в полночь встретить следующий год в кругу своей семьи. С теми, кого люблю, ценю и дорожу. Пожалуй хватит с меня этих экспериментов. 

На удивление тихие соседи даже не включали музыку, за что им отдельное человеческое спасибо. Да и вообще праздновали в этом году как-то без размаха. Пили не в три горла, а в два, морды били в полсилы, даже в круглосуточную травму на первом этаже нашего дома ехали как-то буднично, вяло, без энтузиазма. Я встретил этот Новый год спокойно. И это было лучшим подарком. 

Ну и кружка с Дартом Вейдером. 

Об одном сожалею. О том, что не услышал тоста отца, о том, что не попробовал фирменных пирогов и салатов матери, не почесал за ухом Шерридана. Вот чего мне действительно не хватало в ту ночь. 

Одиннадцать дней мы смотрели сериалы, ели салаты и слушали, как по утрам грейдер разгребает очередную порцию снега. Одиннадцать дней тихого, ленивого счастья и возможности спать столько, сколько душа пожелает. Бесценно в Москве.

На валюту и нефть смотреть уже не страшно. На арабов, укров и подавно. Хочется смотреть, как Москва тонет в снегу и транспортный коллапс неотвратимо накрывает город. 
Москва ЦАО
Год 2016

С Наступающим, други

Буду краток.

С Новым годом, дорогие читатели.

Спасибо что были со мной весь этот год.

Желаю Вам провести эту ночь в кругу самых родных и близких людей. Желаю Вам всего, чего Вы сами хотите себе пожелать. Не теряйте в грядущем году того, что  имеете. А то, что Ваше - придет само. Цените тех, кто рядом - они самое дорогое, что есть в жизни. Просто любите. Просто живите и делайте так, что бы каждый день жизни не был набором секунд, а имел какую-то целостность и ценность. Для окружающих людей и для Вас самих. 

С Новым Годом. 

Уходящему

В тишине старинной квартиры, чьи стены помнят каждый миг Красной империи, грохот перестройки, свист лихих 90-х и тяжелую поступь нового времени, мерно тикают часы - живой экспонат советского мещанства. Это один из немногих экспонатов Парка Советского периода, который я не отправил в чулан. 

Часы мерно отмеряют последние минуты года 2015. Я начинал его в темных коридорах общаги на Речном. Это было славное время. Но все, что начинается сладостью, как правило кончается горечью. И мое пребывание в общежитии было предрешено. Каждому месту - свой период жизни. И вот я отправился в бесконечное, долго скитание по Москве. Водный стадион. Войковская. Проспект Мира. Чертаново. 1905 год.

В ныне далеком для меня 2012 году, когда я перебрался в Москву, я ощущал  какую-то странную тягу к этому району. Меня манили огни башен Сити. Захватывало дух от сталинских громадин. Хотелось заглянуть в окна Дома Правительства. И вот мечта дурака стала реальностью дурака. Пресня со всей её нищетой обитателей старинных домов и блеском элитных ресторанов, облепленных по ночам машинами S-класса. Пресня, где порой звучат выстрелы по ночами и дикие вопли утром. Место, где в подъездах пахнет поном, а из машины под окном можно услышать услышать вполне себе конкретные стоны и вздохи. Странное место, в которое я все равно влюблен всей своей душой. Это место живет в унисон с моей душой. Оно отражает все, что было в моей жизни. Я словно смотрю на себя в зеркало, когда прохожу по этим улицам, где ветхие коммуналки сменяются роскошными лофтами. Здесь бабушки стоят на паперти возле многовековых церквей утром, а вечером из элитных кабаков русских матрешек в платьях, чуть ниже зада, пьяных в дым, грузят в свои Range'и иностранцы в костюмах от Canali. 

Наивный владикавказский паренек мечтал это увидеть. Нынешний я мечтаю это забыть. Нынешний я мечтает о вещах, которые пару лет назад были чужды моему восприятию. Мои желания перестали отливать голубым хрусталем мечты. Они... очеловечелись. Раньше бы я сказал, что стали приземленными. Сегодня я скажу, что они стали правильными. 
Я, как инвалид после тяжелой болезни, учусь жить не только для себя и ради себя. Я учусь верности, учусь отвечать за слова и принимать последствия. Учусь учиться. Я только учусь. Я оборачиваюсь на 26 лет жизни. Какой? Никакой. Это был славный опыт. Но он затянулся.

2015 год - год страшных потерь, через которые мы приобрели знания и понимание фундаментальных вещей. Цена непомерна велика для многих. То, что мы получили взамен - бесценно. Сохранить понимание, применить это понимание на практике, отсаться при этом человеком - вот цель не только на 2016 год, но на всю оставшуюся жизнь. 

Это был долгий год. Год длиною в целую жизнь. 

Лишь в последние месяцы я обрел то, ради чего стоит жить. Ради чего действительно стоит Жить и бороться. Стоять на своем, как бы не было худо. 

День сошел на нет. Зима будет долгой. Но как всегда закончится. А там уж заживем. 

С надеждой на завтрашний день.

Москва. ЦАО. Год 2015.

Блуждая по легендарным московским пробкам, где-то в районе Садовой-Черногрязской, я страдал от ущемления личностного дуализма. В такси стоял легкий амбре немытых подмышек водителя из очень средней Азии, который не покидал салон даже с открытым в -5 окном. С другой стороны по моим меркам у водителя был неплохой музыкальный вкус. Он слушал Каспийский груз. И это реабилитировало его санитарные недостатки. Вот так, страдая обанятельно, но наслаждаясь душевно, я смотрел на бесконечный поток машин, двигался куда-то в район Кутузовского и размышлял о насущном.

Насущно-отстраненном. Если проткнуть карту Москвы по центру и забыть на момент о ЦАО (хотя забыть не просто), то по перспективности того или иного района я начал судить по различным сетевым заведения. В конце концов корпорации не просто так держат штат аналитиков, которые разрабатывают стратегию по экспансии тех или иных территорий. Помню когда-то давно Макдак отказался от открытия собственных заведений на территории СКФО. В Осетии так точно. И можно сколько угодно кричать, что нам этого интуристского гуано не надо. Но это очень показательный момент. Ведь аналитиками Макдональдса были учтены все экономические составляющие республики и сделаны выводы, что в нынешних условиях вкладываться в развитие сети в этом регионе бессмысленно. (Тут должен быть патетический "Макдональдс, Карл!") 

То же самое и в Москве. Вблизи метро худо-бедно открывают какие-то заведения. А вот дальше... Например в районе пресловутых Печатников я не видел ни одного сетевого заведения. Даже сетей супермаркетов кроме бюджетного "Магнита". Вообще более диких краев, чем на Востоке я не встречал. Выхино вне конкуренции. Остальные опционально.

По календарю я уже 180 дней не покидал пределов МКАДа. Вообще. Город держит меня. Не скажу, что я безумно люблю Москву. Не скажу, что жить без нее не могу. Но мне нужно быть тут. Я скучаю по Родине. Я скучаю по родителям. Но раз уж я здесь, и раз уже  судьба дает мне шанс тут остаться, то я и дальше буду смотреть на этот мир сквозь замызганное окно Хёндай и слушать, как Брутто что-то бубнит из калонок.

Москва. ЦАО. 2015

Восточный Мордор

Серое небо удивительно низко нависает над этим местом. Кажется что немногочисленные высотки цепляются антенами за облака. Первое, что ты слышишь, выйдя из шумных катакомб метро, это грай воронья, которое живной, черной кляксой расплывается по этой серой хмари и тянет свои крылья за холм. Там, за холмом, свалка. Точнее то, что от нее осталось. Крылатые крысы по старой привычке тянутся к развалу. Крылатым крысам все равно.
В этой жизни все познается в сравнении. В 2012 году я топтал окрестности Северного речного порта, и называл его Северный Мордор http://manavar.livejournal.com/246297.html. А сегодня я смотрю на район Южного речного порта, и понимаю, что Мордор повсюду.
Я считаю, что мне повезло в жизни. И мое представление об этом городе не сузилось до башен Сити, Красной площади, Воробьевых гор и пары культовых мест. За четыре года я повидал места, которые даже дном назвать нельзя. Это скорее то, что скрыто под глубоким слоем ила. Я видел, как жизнь теплится на дне, как на такой глубине живут люди, которые остаются людьми. Иногда в открытое окно, вместе с запахом гари от районых заводов, ветер заносил детский смех, вперемешку с детским матом и запахом первых сигарет. Идя утром на работу я видел, как школьники катят в свои уютные гимназии на сигвеях. Видел, как жарят шашлыки на берегу Москвы реки суровые люмпен-маргиналы, и как с томным видом напомаженные клуши жуют лобстера на Большой Никитской.
Город, где нищета и роскошь идут рука об руку.
Город, где не терпят слабость.
Город-мечта.
Восточный Мордор будет мрачно чадить, оптправляя в свет готовые ядра для пушек стреляющих мясом. Если ЦАО - душа города, то ВАО ее темный уголок. Здесь живут обычные люди. Здесь не лучше и не хуже, чем в любом месте города. Здесь просто своя атмосфера. Кому-то дрогои и милы эти кварталы. Мне они тоже стали дороги. Именно здесь я получил мощный душевный порыв. Подниматься наверх. Не пасовать перед трудностями. Каждое утро я вставал в 5.35, что бы в 7.50 зайти в кабинет. Порой я чувствовал себя Артесом посреди Азерота, глядя, как Орда рвется на штурм. Но даже в самые дикие моменты, когда от морального перенапряжения руки тряслись, я все ранво любил этих людей. Не всегда был мил, не часто приветлив. Но свои 12 минут тратил на то, что бы максимально помочь всем и каждому, а не оставить в  системе галочку о состоявшемся приеме. Потому что это тоже люди. Больные, обозленные на жизнь, уставшие от сложностей. Но даже им нужна поддержка и внимание. Минимальное. И я люблю их. Я благодарен им. Они были лучшим тренажером душевной терпимости, какой можно было придумать.
Мир этому дому.
Москва. Декабрь. 2015. СЗАО.

Зима решила взять ранний старт, и ледяная лапа сжимает горло столицы.  Холодное крошево, которое сыплется с небес, больно бьет по лицу и заставляет надевать пуховики. Мы медленно погружаемся в 6 месяцев анабиоза.
Вчера с товарищем внезапно завели разговор о «зоне минимального комфорта», которая появляется у ряда личностей в силу их натуры, мышления и амбиций. Эта зона начинается там же, где и мифический прожиточный минимум. Для каждого человека она своя собственная. Но для кого-то этот минимум сводится к бытовым потребностям на уровне «есть-пить-спать-ржать». И не надо путать этот термин со скромностью или аскетизмом.
«Зона минимального комфорта» - типичное мещанское понятие, которое  поразило средние слои населения, превратив их в низшие.
Я никогда не был скрягой. Хотя мне и недостает некоторой прагматичности и расчётливости и прагматичности в силу моего характера. Однако, в свое время провел эксперимент, с помощью которого установил, что в Москве при желании можно прожить на 20 тысяч рублей в месяц (при учете что у тебя есть бесплатная крыша над головой). Причем прожить качественно, с трехразовым питанием, походом в парикмахерскую и даже в кино. 20 тысяч в Москве я зарабатывал работая 3 раза в неделю по 5 часов. Даже студент на подработке может зарабатывать больше. Некоторым личностям хватает этой суммы для счастья, мира и покоя в душе. Кому-то нужно чуть больше. Пришел, поел, выпил пива, лежишь, смотришь телевизор. Такие люди отлично прослеживаются в супермаркете. Они ходят между полок, выискивают продукты по красной цене, по акции, по сроку годности. И поверьте, люди за чертой бедности отличаются от людей за чертой духовной нищеты. У бедных людей корзина минимум, у минималистов есть то, без чего можно прожить, но оно просто идет по скидке. Такие люди приходят в поликлиники города и выклянчивают льготные таблетки за 240 рублей. Они стригутся у таджиков, носят непотребство из «ТВОЕ» и разных аутлетов. Работают на ненапряжной работе, которая не требует значительных умственных усилий. Если кто-то из родни оставил им жилую площадь, моментально сдают ее и чувствуют себя королями. Абсолютно бездуховная прослойка мелкого мещанства.
К чему я все это… Я не сноб. Я давно не ставлю себя выше прочих людей. Я такой же смертный. И все мы равны перед Богами.
Но я боюсь когда-нибудь проснуться в этой «зоне минимального комфорта» и почувствовать, что мне в ней хорошо. Если настанет такой день, вытащите меня за шкирку на улицу, дайте пинка и отправьте подниматься вновь с самых низов. Потому что я забыл о том, для чего рожден человек – о движении вперед и вверх.
Москва. ЮВАО.
Год 2015. 
"Это было лучше всего. Лучше наркотиков, лучше героина. Лучше, чем допинг, кокс, крэк, дурь, гашиш, марихуана, конопля, кислота, ЛСД и экстази. Лучше, чем секс, фелляция, групповуха, мастурбация, тантризм, камасутра, «тайская тележка». Лучше, чем арахисовое масло, бананово-молочный коктейль. Лучше, чем трилогия Джорджа Лукаса. Лучше, чем все «Маппет-шоу», чем конец 2001 года. Лучше, чем виляющие бёдрами Мэрилин, Лара Крофт, Наоми Кэмпбелл, и лучше, чем родинка Синди Кроуфорд. Лучше, чем соло Хендрикса, чем шаги Нила Армстронга по Луне, чем хоровод вокруг ёлки, чем состояние Билла Гейтса. Лучше, чем все трансы Далай Ламы, чем все уколы тестостерона Шварценеггера и коллагеновые губы Памеллы Андерсон. Лучше, чем Вудсток и оргазмические рейвы. Лучше глюков Де Сада, Рембо, Моррисона и Кастанеды. Лучше, чем свобода. Лучше, чем жизнь!"
© "Влюбись в меня, если осмелишься".

Три дня назад, впервые за долгие годы мне довелось встать  за операционный стол. Так уж случилось, что у хирурга не оказалось ассистента. Он позвал на несложную операцию меня, памятуя о том, что я когда-то учился оперировать при КБСП.
Трудно объяснить улыбку на моем лице, когда ты стягиваешь с себя часы, кольцо, намыливаешь руки по локоть, когда ты заходишь в операционную, где воздух неестественно сухой и чистый до безобразия, когда медсестра подает тебе операционный халат и натягивает перчатки. Хорошо, что улыбку скрывает маска.
И пускай ты стоишь на крючках, пускай основную работу выполняет другой человек, а твое дело – вовремя сушить, коагулировать и оттягивать мышцы. Пускай это не срединная лапаротомия, не прободная язва, а всего лишь мениск. Но именно в этот момент ты ощущаешь себя врачом. И именно в этот момент ты видишь Бога. В руках двух людей, которые пытаются облегчить страдания третьему.
Есть еще один фантастический момент. Когда дело сделано, пациент открыл глаза и ты стягиваешь с уставших рук перчатки, кидаешь их в ведро, туда же летит халат и маска. Ты идешь по коридору, заходишь в кабинет и садишься на диван. В этот момент твоя спина, которая страдала два часа, облегченно разгибается. И нет большего счастья, чем этот момент. Здесь сходятся все дороги. Именно здесь и сейчас ты понимаешь, что сделал работу, сделал её грамотно, что ты помог человеку и честно заработал свои деньги. И нет более чистого и светлого чувства чем это. Удовольствие от работы.
Я думал, что за годы это пройдет. Когда меня списали по медицинским показаниям, сказав что если я стану хирургом, кто к 50 я буду инвалидом, я расстроился. Но подчинился. Я думал, что переживу это. Думал, что всё пройдет. Думал, что это чувство оставит меня. Но, оказывается, я до сих пор с завистью смотрю вслед тем, кто скрывается за дверями оперблоков.
Переучиваться никогда не поздно. Но я представляю себе тот путь, который я уже прошел, и задаю себе вопрос: «А смогу ли я опять начать все с нуля? В этот раз с абсолютного нуля. Без поддержки. Без поблажек». И я не знаю ответа. Только грустно смотрю вслед.
Господа, дорожите тем, что имеете. Дорожите любимым делом, любимой профессией. Потому что жизнь в один момент может отнять ее. И тогда вы превратитесь в страуса. Вроде птица, вроде с перьями. Но летать не может. Может только бегать. Тоже полезно. Но бег – не полет.

О поисках работы.

18+
«Молодые специалисты!» - говорят они нам. «Наше будущее!» - вторят им чины поменьше. «Система поддержки!»
Ну и прочее говно, которое льется из кабинетов и залов заседаний.
Красиво.
Ничего не скажешь.
Из серии: «что бы лох цепенел».

Рано или поздно растительный образ жизни надоедает всем. Даже мне. Скоро зима. А зима в Москве пиздец плохое время года. И я, как человек интеллигентный, и образованный слегка, решил, что пора бы мою деятельность перевести на рельсы муниципального здравоохранения. Хотя бы попробовать, что это такое. Исследования рынка вакансий подарили мне понимание того, что на различные хедхантерские сайты выкидывают вакансии весьма посредственные. Везде наебалово по зарплатам. Везде требуется стаж по 10 лет (ну я утрирую, но тем не менее это близко к правде). Оно и понятно, проходимцев в сети хватает. Но как быть тем, кому работа нужна?
Далее, отобрав ряд предложений начинаю обзванивать кандидатов в мои работодатели. «Мы рассмотрим ваше резюме, мы подумаем, мы письки друг другу почешем и чай пить пойдем», - по существу со мной мало кто разговаривал. «Да/нет» опция не заложена. Отложи на послезавтра и будешь иметь два свободных дня.
Я даже сходил на пару собеседований. И первый вопрос, который мне задают: «А какой у вас стаж?» СТАЖ! Совковое слово, от которого веет безысходной тупостью. Почему никто не спрашивает, какой у меня IQ? Почему никому не интересно, какие услуги я могу предложить организации? Всем важен стаж и категория. Две цифры, которые ничего конструктивного в себе не несут. Давайте заглянем в кабинет к «опытнейшему врачу с десятилетним стажем и первой категорией», которая жопу свою жирную из кресла не поднимает, лучшие ее скил это скоростное выписывание рецептов, а самое ценное качество – игнорировать любые заявления пациента и делать по инструкции. Зато у нее стаж 10 лет. И IQ такой же.
Но, нет категории – нет денег. Их и так нет, а без категории и многолетнего опыта ты работаешь даже не за еду, а за идею еды. За ее светлый образ на прилавке магазина.
Мысленно показав всем голливудский средний палец, я ушел.
И пришел к этим размышлениям.
Деятели, которые говорят о молодых специалистах, не задумываются над тем, что специалист любого возраста хотел бы иметь определенную питательную среду для развития. Как  Yersinia pestis. Но система не дает такой возможности, начиная со студенческой скамьи. Экзамены в институт заменили ЕГЭ? Любой тест можно не то что списать, но наугад сдать на отлично. Давно пора ввести обязательный тест на уровень IQ при поступлении в институт. Т.к. ты можешь вызубрить пару учебников перед экзаменом, но если ты, сука, тупой, то тупым ты будешь жить, работать, и подохнешь ты тоже тупым. Поддержка государства должна заключаться в отсеивании некомпетентных личностей еще на подходе к институту. Зачем вкладываться в бездарей? Зачем давать знания тем, кто ими не будет дорожить и прикладывать в нужном направлении?
И как, скажите мне пожалуйста, можно было создать условия, в которых «молодой специалист» никому не нужен. Театр начинается с вешалки. Война начинается с выстрела. А страна начинается с людей. И люди эти должны жить и развиваться. За жизнь отвечает медицина. За развитие – образование. Когда эти отрасли в жопе, можно прогнозировать крах целого государства. Поколение больных, безынициативных дебилов.
Ну а дальше. Вышел человек из стен ВУЗа. Куда? В Макдак? В армию? Замуж?
Рабооотать? Кем? Где? Везде требуют то, о чем я сказал выше.
Претендуешь? Соответствуй!
И это касается обеих сторон.

Написал, и вроде стало легче.
Пойду дальше работу искать.

МакЗавтрак

Москва. Тверская. Утро субботы. Раннее субботнее утро. 6.30, суббота. Кто-то уже встает. Кто-то еще не ложился. Пятничное алкогольно-наркотическое безумие Москвы превращается в субботний парад позора. Стройными рядами к Макдаку на Тверской стекаются те, кто не снял или кого не сняли в эту дикую ночь. Мальчики и девочки в кедах Lacosta, маечках EA7, выжимая из Яблофонов последние капли зарядки, меланхолично стоят возле стеклянных дверей цитадели корпоративного гастробезумия. Нетвердой, качающейся походкой, со стеклянными глазами, в которых все еще блестят вспышки строб, они ползут к Макдаку, что бы поставить жирную и калорийную точки в финале этой безумной ночи. Мерный цокот копыт. На тротуаре паркуется девушка на лошади. Из-за угла выныривает пати-вен леопардовой раскраски. Из утробы этой шмаровозки раздается гулкий саунд. Дешевый, попсовый хаус. Вываливаются молодые колхозники и колхозницы. Нет, прописка у них может и московская. И зарплаты московские. А вот мышление - колхозное. И пара лошадей в обтягивающих платьях и меховых жилетках мерно цокают каблуками навстречу настоящей, благородной лошади.
И вот к входным дверям, с широкой улыбкой, топает киргиз, которого все встречают овациями и радостными, нестройными криками "Ура". Киргиз просто утопает в волнах любви и радости пьяной толпы. Киргиз находится в моменте, когда он - хозяин ситуации. И это, пожалуй, самый радостный момент его беспросветных будней.
Добро пожаловать к корыту.
Толпа хлынула внутрь.
Киргиз в забвении.
Очередь голодной, молодой плоти, в погоне за американской мечтой. Которая и мечтой то больше не является. Так. Рутина.
Отворачиваюсь и иду вниз, туда, где высится замок из красного кирпича, ощущая, как асфальт под ногами сменяет брусчатка.